16:01 

«Когда осень плачет…»ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

rosa_09tyler
Монетки падают на стол, Ключ отправляется в корзину. Что делать, если ты ушел, Теперь прожить бы эту зиму. Все это так невероятно, Что чудеса не позабыть, Но возвращаюсь я обратно . За все приходится платить...©
Автор: rosa_09tyler
Беты (редакторы): Russ le Roq, Eito
Фэндом: Kuroshitsuji
Основные персонажи: Клод Фаустус, Джим МакКен (Алоис Транси), Анна Анафелоуз.
Пэйринг или персонажи: Клод/Алоис Алоис/Сиель
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Драма, Мистика, Психология, Повседневность, Даркфик, Ужасы, AU, Учебные заведения
Предупреждения: OOC, Насилие, Ченслэш, Секс с несовершеннолетними
Размер: Макси, написано 223 страницы
Кол-во частей: 20
Статус: в процессе написания
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ГЛАВА ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Ведь вы — моя смерть»

Тьма — основа света. Даже луну в ту ночь закрыли тучи, отчего тусклый свет её пробивался в окно слабый, рассеянный. И овал зеркала упрямо искал отголоски того света, ловя случайные лучи. Ночь в прах превращала дневную суету и не манила снов, а только тени, тени...
Пламя в камине почти затухло, мелькая огнями в обуглившихся головешках. Из приоткрытого окна доносился запах сырой земли.

— Все нисходили в бездну Ада, хоть слыша песни Райских врат, - про себя произнёс Клод, отпивая из бокала с вином.

Он пил скорее по привычке - треть бутылки уже опустела, а демон едва ли хоть немного захмелел. Вино кислило, чуть щипало язык.
Фаустус корил себя за отказ от искушения, которое испытывал, мельком глядя на спящего мальчика, разрываясь между соблазнительным желанием коснуться Алоиса и разбудить. Сколь бы ни двусмысленно смотрелась со стороны эта ситуация, он не смел воспользоваться моментом. Его коробило то ненавистное, попросту противное ему чувство нежности, как проявление слабости, возникающее на мгновение, когда демон гладил мальчика по волосам, касался лица, не желая сделать юному ученику больно.
Он глубоко вздохнул, пристально посмотрев на графа. В мягком свете огня лицо мальчика выглядело особенно красиво. Действительно красивый ребёнок, просто красивый. Хотя Клода никогда не привлекали дети.
Глаза постепенно привыкли к мраку. Алоис не торопясь поднимался, различая слабые очертания знакомых предметов. Бросив взгляд в сторону окна, как единственного источника света в комнате, Алоис моргнул, пытаясь рассмотреть расплывчатый силуэт и его ещё более неровную тень. Сделав несколько шагов, мальчик дотронулся до руки Фаустуса, чувствуя под пальцами гладкую ткань его рубашки.

— Мистер Фаустус? — он поднял голову, заглядывая в лицо учителя.
Клод, ставя бокал, посмотрел на Транси, мальчик тут же скользнул ближе к окну, опираясь ладонями о подоконник.
— Опять дождь, — негромко и печально произнес граф. За стеклом шумела листва, а где-то вдали даже слышались первые за всю ночь раскаты грома.
— Знаете, я всегда мечтал увидеть океан, этот бескрайний горизонт, который завораживает и не отпускает твою душу. В детстве с Лукой мы... — предложение оборвалось на полуслове, граф замолчал, возникла пауза. Но вскоре она вновь заполнилась его уже наигранно приободрённым голосом.
— Но если весь океан такой же мрачный и тёмный, как на картинах этого вашего Айзазоского, то...
— Айвазовского, — поправил его Клод.
— Да, именно Айвазовского, то лучше не надо. Несложно что-нибудь другое придумать.
— Ты видел много его картин? — будто невзначай полюбопытствовал Фаустус.
— Ваша первая.
— Что же, тогда тебе, наверное, будет интересно увидеть их все, — чуть вопросительно продолжил учитель.
— У вас их много? — удивлённо ответил мальчик, легко подпрыгнув, усаживаясь на подоконнике.
— Нет, у меня их нет, но, думаю, ваш учитель живописи мистер Руже сможет ненадолго одолжить нам каталог его работ, - закончил он мысль.
— Обещаете? — Алоис резко обернулся, хмуро тыча указательным пальцем ему в грудь.
— Обещаю, — кивнул Фаустус.
— Ого, как у вас бьется сердце, едва слышно! — вдруг воскликнул мальчик. — Вам доктора случайно не вызвать? Вы живы? — с удивлением и нахальством всматриваясь в глаза Клода, спросил граф. Не давая ответить, напористый мальчишка жадно впился в его рот поцелуем. Фаустус не сопротивлялся, но и не отреагировал — действия Алоиса ошеломляли, вызывая неподдельный интерес. Но было в них что-то отчаянно обречённое, смелое, как последний шаг в бездну.

Какие игры затеял этот мальчишка? Как далеко может зайти? Чего добивается? Что сделает дальше? Что из этого выйдет, с усмешкой размышлял про себя демон, медленно начиная отзываться.
Поцелуй сбивчивый, страстный. Транси отпрянул первым, когда стало не хватать воздуха. В незакрытое окно ворвался громовой раскат.
— Уходи к себе, Алоис, уже очень поздно, тебя, наверное, заждались, — быстрым шёпотом начал Клод.
— Вы ошибаетесь, там меня совсем никто не ждёт... — спокойно отозвался граф, улыбнулся и обнял Клода за шею, запустив пальцы в угольные пряди волос. Вновь потянувшись за поцелуем, чуть раздвинул ноги, притягивая демона к себе. «Чёртов маленький провокатор», — жёстко прошипел про себя Клод, ставя рядом на подоконник до хруста сжимаемый в руке бокал с остатками вина. Опираясь одной ладонью о ледяное стекло, другой — в стену рядом, Клод старался не касаться его руками.
Обнимая ногами за талию, ощущая свою неконтролируемую дрожь, Алоис почти физически чувствовал, как пресекает невидимую, но крайне запретную до этого грань. Ему страшно от осознания, куда всё может привести. Черта, к краю которой лучше было и вовсе не подходить. И бежать, бежать подальше, чтобы больше никогда не было соблазна шагнуть за нее, прямиком в бездну. Но порой нарушать запретное столь приятно, что не возникает и мысли о том, чтобы остановиться. Здравый смысл смешался с эйфорией, страхом и адреналином, шумя в ушах. Клод целовал, раз за разом захватывая губы, прикусывая их, словно играя, так что перестало хватать кислорода для нормального вздоха.
— Что же вы вытворяете, граф? — словно сдаваясь, слабо прошептал мужчина, зарываясь пальцами в густые светлые волосы, отрываясь от его губ, опускаясь поцелуями к шее, притягивая мальчика ближе, заставляя спуститься с окна. Граф промычал что-то невнятное, зажмурился, словно осмеливаясь на что-то серьезное и неимоверно важное, но не отстранился.
Вдруг комнату оглушил очередной раскат грома, на этот раз сопровождаемый ещё и вспышкой молнии. Под резким порывом ветра створки окна распахнулись, затрепетал тонкий ажурный тюль, волнами пошли портьеры. Стоявшая на подоконнике бутылка опрокинулась, и красная жидкость тонкой струйкой стекала на паркет. Последними искрами взмыло вверх пламя в камине. Совсем исчезли отголоски лунного света, а тени таяли в ночи. Комнату заполнил мрак с запахом сырой земли.

***

Укутывая грех в очарование, вы наслаждаетесь пороком, мой лорд.


***

Совсем ещё ребёнок, возбуждён, повергнут в ужас, беззащитен. И он продолжал целовать, смакуя несравненный привкус страха и вожделения на юных губах. Упиваясь тем, сколь сластолюбив и прекрасен мальчик в своих неумелых невинных деяниях. Его разум ещё сопротивлялся, но уже скорее с непривычки, тогда как тело пылало, отзываясь на каждое прикосновение. В грехопадении быстро растратил он всю свою напыщенную гордость, неприступность и задор, падая прямиком в липкие сети.
Тонкие пальчики ловко вынимают из петель рубашки пуговку за пуговкой. Касаясь рукой оголённой груди, Транси вздрагивает, прекращая улыбаться, а Клод ликует. Его движения игривы, когда граф своенравно упирается ему в грудь своей худенькой изящной ножкой.

***

Молитесь, ибо ваша погибель тот, чьим поцелуям вы подставляйте шею.

***

Вот она, человеческая похоть, плотское вожделение, действенное средство соблазнов и обольщений, что порождает ложь, искушая, вовлекая в самую бездну.
«Второй круг Ада, Транси! Где он этого всего только понабрался? Что за вседозволенность такая?», мысленно злится Клод — его бесил этот юный развратник, не знающий никаких рамок и ограничений. Всё его хвалёное терпение и холодность летели к чертям. Какая тут может быть демоническая этика, когда крышу срывало от вида хрупкого мальчишеского тела. Фаустус снял очки, отбрасывая их куда-то в сторону. Настала его очередь облизываться, не составило труда избавить Алоиса от одежды, оставляя на ногах лишь чёрные гольфы.
Чуть прищуренные глаза с расширенными зрачками блестели от возбуждения, но еще сохраняли ясность. Тонкие чуть заметные голубые венки пульсировали на висках. Мраморно-белая кожа завораживала, Клод уже не замечал, куда делась вся уверенность. Он ублажал его губами, и мальчик дышал глубоко, метался по простыням, широко расставляя ноги. Худое изящное тело дрожало, а смех сменили стоны. Он запрокидывал голову назад, и волосы мягкой волной ниспадали на подушку. Демон скользил по упругим ягодицам, не пропуская языком ни сантиметра на молодом теле. Чуть заметный шрам на по-детски острой коленке и маленькая родинка у лопатки. Пробежал пальцами по внутренней стороне бедра, касаясь выступающей тазовой косточки, вверх по рёбрам, к грудной клетке, медленно по ключицам, вверх к тонкой белой шее, чувствуя пульс на ощупь, по скуле, к щеке по лицу, отбрасывая светлые влажные пряди со лба. Длинные ресницы вздрагивали в такт учащённому сердцебиению, щекоча щёку, а дыхание обжигало губы. Новый поцелуй сорвал с губ мальчика еле слышный стон наслаждения и нетерпения. Хотелось бунтовать и покоряться, оживать, дрожать в предвкушении чего-то неотвратимого. Льнуть теснее, краснеть, затаив дыхание. Мальчик рвано вдохнул, жадно хватая воздух, словно неожиданно выплыл на поверхность. Его брови потрясенно метнулись вверх, а глаза распахнулись шире. Он всегда изумлялся своим новым ощущениям.
Клод едва не рычал, когда Алоис гладил его горячей вспотевшей ладонью. И, не дождавшись разрешения, запрыгнул сверху, повторяя сценарий.
Они кончают одновременно, не издавая ни звука. Мальчик замер на один краткий миг, жмурясь и тут же распахивая глаза. Алоис пытался сфокусировать свой взгляд на Клоде, и глаза его полны настоящего ужаса вперемешку с девственным блаженством, где наслаждение откровенно побеждало.
Только Клод, чувствуя горячие брызги на своих бедрах, сильней стиснул пальцы, до синяков впиваясь в плечи мальчика. Алоис сглотнул - довольный и удовлетворенный, он отдался блаженному опустошению, как сытый лисёнок, опускаясь на кровать, тяжело дыша, горячий, влажный и немного растерянный. И остается только молча дышать, дышать так, словно учась это делать заново. Вскоре он засыпает, шумно посапывая в ухо Фаустусу.

***

И юной красоты покров я грязью черноты в ночи укрою. Я буду тем, кто душу вашу облачит в соблазн. Я - ваша смерть. И пока вы будете идти ко дну, я останусь бесчувственен и расчётлив, плетя это белое кружево только для вас, Ваше Высочество. Вы всё поймёте, совсем скоро вы поймёте.

***

Осеннее небо очистилось после ночного дождя, воздух наполнили звуки ветра, шелест листьев. Звезды меркли на светлеющем небосклоне, пропадая одна за другой.
Под напором холодных порывов голые сухие ветви со скрежетом бились в окно, царапая стекло. В постепенно тающем тумане проступали силуэты школы и шпилей на крыше величественного здания часовни. Над Лондоном брезжил поздний рассвет.

***

Клод накинул на плечи махровый халат и поставил греться чайник.
Чтобы достичь желаемого, порой приходится переступать через себя... не так ли? А завоевать доверие маленького одинокого ребёнка несложно... правда?
Фаустус всегда считал человеческое тело лишь оболочкой того, что являлось его целью и добычей. Тем, за что он был готов и в огонь, и в воду, и даже на служение, но... На кровати позади него кто-то заворочался, пробубнил нечто абсолютно неразборчивое и затих. Клод напрягся, но оборачиваться не стал. Нет, некоторые его предыдущие хозяева, конечно, проявляли к нему своеобразный интерес, зато вовремя останавливались, не смея зайти дальше (Клод недобро прищурился), а тут... С самой их первой встречи демон понимал - мальчик этот из тех, кого называют «трудными детьми», а таким просто необходим опекун.

Да и от Алоиса такого он не ждал. Решив подыграть мальчику и проявив инициативу, он ожидал иной реакции подростка. Транси мог закричать, ударить, пнуть, разозлиться, взбеситься, испугаться - такая гамма чувств! Мог! Но не стал. И Клод растерялся, растерялся перед напором четырнадцатилетнего подростка! Ведь его действия, что ведут к пороку, столь невинны...
На кровати снова кто-то закопошился (мужчина обернулся), словно прочитав мысли демона - голая худая ножка появилась из-под вороха одеял.
«И даже если предыдущие хозяева требовали, я... А этот мальчишка даже ещё не является полноценным господином... И такой упрямый... - словно оправдываясь перед самим собой, размышлял Клод. - Какого дьявола здесь происходит, Фаустус?! Этот мальчишка сам постучался к тебе в дверь и уже тогда знал, чем всё это может закончиться! Ты вообще демон или нет, задача у тебя такая - души развращать! Или ты уже забыл, зачем прозябаешь в этих стенах? И вообще за кем сюда явился? Тебе душа его нужна, а тело пойдёт приятным бонусом! Тебе радоваться надо, что активный такой попался, другой бы уже давно пулю в лоб пустил или святой водой обрызгал, дабы обуздать твои дикие повадки. А тут и тело и душа на блюдечке с голубой каемочкой, бери и пользуйся в своё удовольствие! Ты его совратил? Это еще с какой стороны посмотреть, кто кого совратил!»
Клод прикрыл лицо ладонью и сквозь растопыренные пальцы смотрел на по-королевски развалившегося на его кровати мальчишку.
«С какой лёгкостью вы приняли соблазны, вкусив запретного удовольствия из моих рук, мой лорд…»

***

— Доброе утро! - мальчик широко зевнул, спросонья прищурился и долго тёр глаза. Это было так по-детски, словно и не он вовсе вытворял вчера все те вещи в этой самой постели. Клод, не оборачиваясь, продолжал бесстрастно накрывать на круглый столик у камина — нужно же этого сорванца хотя бы завтраком накормить.
Окончательно воспрянув ото сна, Алоис испугался, и Клод ясно почувствовал это. «Чёрт, плакал весь твой контракт, Фаустус, и сгорел синим пламенем, мальчишка сейчас просто...»
— Что на завтрак? — Алоис подхватил с тарелки тонкий ломтик бекона, продолжая говорить уже с набитым ртом.
— А разве все учителя не завтракают в столовой? — с невинностью ангела спросил Транси, и Клода просто подмывало ответить: «Не всех в комнате ждёт ученик, мирно спящий в их кровати». Но он лишь налил вторую чашку чая, поставив чайник на место, и произнёс: «Умойся в ванной, переоденься и приходи, завтрак почти готов».
— Так разве мы уже не завтракаем... Вам что, сказать нечего, хотя бы "доброе утро"? – поинтересовался граф, потянувшись за сахарницей.
— Послушай, Алоис, то, что произошло... — начал Клод и, слыша свой же голос, невольно вздрогнул. Неужели оправдывается, да ещё и перед кем!
— Знаете, а мне понравилось, — перебил его Транси, отпивая из чашки, забираясь на стул с ногами.
На этих словах, сказанных так беззаботно, демона словно ударило. «Что он несёт вообще?! Понравилось ему, словно я его на карусели в парк сводил! А может, это и к лучшему...»
— Ну что вы молчите, или я вас уже не прельщаю? Не хотите? — он отставил чашку и наклонился через стол к Фаустусу.
Клод не переставал дивиться такой простоте и одновременно развратности юного графа, хотя он и чувствовал, что тот всё ещё неуверен и немного боится. Больше его удивляла настоящая искренность в словах, сказанных мальчиком. Он поправил сползший ворот рубашки на плече Алоиса и как-то особо безнадежно вздохнул, так ничего и не ответив. Завтрак прошёл, полностью соответствуя поговорке «Кода я ем, я глух и нем». После Алоис молча принял душ, оделся и ушёл. Тоже молча.
На вас когда-нибудь обижался ребёнок? Нет? Ну, значит, вам повезло.
Детская обида одна из самых чистых из всех человеческих эмоций! Она - это злость в сочетании с беспомощностью, коктейль, который с годами только набирает силу. И он же - шикарный способ манипуляции, позволяющий ребенку избежать наказания или добиться своего. Чувство вины вынуждает взрослых отменить наказание или разрешить то, что... Вы сказали чувство вины? Откуда бесчувственному сухарю, демону-одиночке Клоду Фаустусу знать, что это такое!?
«...обидится», подметил Клод.

***

Раннее утро оповещает о себе звоном в часовне и розоватыми лучами, настойчиво бившими окно комнаты. День едва начался, ни учителя, ни ученики ещё не проснулись, отчего в тишине коридоров каждый его шаг казался поистине ужасным грохотом. Покинув учительское крыло, он без затруднения достиг дверей их с Сиэлем спальни и как можно тише вошёл. Фантомхайв мирно спал, отвернувшись к стене, на полке всё так же размеренно тикал старый будильник. Утро начиналось как обычно - почти...
Сиэль даже не стал спрашивать, когда Алоис пришёл и что его так задержало, по пути на завтрак он как-то скомканно поинтересовался его самочувствием, сказав, что получил письмо из дома.


Вы вернётесь ко мне, мой лорд, ведь я - ваша смерть.
Вы вернётесь ко мне, мой лорд, ведь вы - моя смерть.

@музыка: Hurts - Blood, tears & gold

@настроение: ...будничное...

@темы: «Когда осень плачет…», Sebastian Michaelis, Sebastian & Ciel, Kuroshitsuji, Hannah Annafellows, Claude Faustus, Claude & Alois, Ciel Phantomhive, Black Butler, Alois Trancy

URL
   

The End Of The World

главная